Лягушка в молоке [СИ] - Анастасия Анфимова

Забыв о холоде, девушка стала торопливо одеваться. Вдвоём они легко извлекли ещё пару метров верёвки, но дальше она застряла намертво и только пугающе потрескивала, угрожая оборваться.

— Вот батман! — выругалась Фрея, наклоняясь над водой. Через поднятую со дня муть ясно различалась здоровенная коряга, которую они со стариком безуспешно пытались выволочь на берег.

Пришлось вновь раздеваться. Вожделенная штуковина умудрилась так запутаться в облепленных скользкой тиной сучках, что девушка вновь успела замёрзнуть, прежде чем Отшельник сумел вытащить на траву нечто невообразимое из колёс, ручек, чёрных эмалированных трубок и обрывков ткани.

Вскарабкавшись на берег, Фрея упала на колени, безуспешно пытаясь определить, что же перед ней такое?

— Оденься, — заметно дрогнувшим голосом сказал заморец, опять набросив на неё одеяло. Но та, ничего не замечая, водила руками по разложенным перед ней деталям.

Два отдельных маленьких колеса с резиновой окантовкой. Два больших на перекорёженной оси с тонкими, частично сломанными спицами, спущенными шинами и блестящим ободом, прикреплённым к каждому из них.

Девушка почувствовала, что начинает дрожать уже не от холода. Две обтянутые резиной рукоятки на концах согнутых под прямым углом труб и чёрная, похожая на шершавую кожу, материя с вшитыми пластиковыми вставками.

Мир словно взорвался, разлетаясь на крупные, неровно нарезанные куски, открывая знакомую больничную палату с телевизором на стене и неряшливо одетую женщину с опухшим от слёз лицом. Фрея точно знает, что это её мама. Только совсем не похожая на себя, постаревшая лет на десять, растерявшая ту элегантность и шарм, которым всегда гордилась.

Возле неё, чуть поддерживая за локоть, стоит молодой мужчина в коротком белом халате с маской фальшивого сочувствия на лице и откровенной скукой в глазах. А возле кровати точно такое же кресло. Для инвалидов. И как окончательный приговор звучат слова врача:

— Я предупреждал, что случай очень серьёзный. У нас такие операции не делают. Попробуйте обратиться в израильскую клинику. Я дам вам их электронный адрес.

— Там помогут? — с отчаянной надеждой в голосе спросила женщина, вцепившись ему в руку.

— Если всё сложится удачно, — доктор аккуратно разжал ей пальцы. — Она сможет ходить с палочкой.

— А танцевать? — с трудом выговорила девушка.

— Увы! — картинно развёл руками мужчина, посоветовав. — Попробуй найти себя в чём-то другом.

— Фрея! — разорвал кошмар воспоминаний чей-то знакомый голос. — Очнись, Фрея!

Открыв глаза, она увидела над собой озабоченное, даже испуганное лицо какого-то старика. — Что с тобой?

«Отшельник», — догадалась девушка. Присмотревшись, поняла, что лежит возле ярко пылавшего костра, заботливо прикрытая одеялом. А над головой тревожно шумит листвой знакомое дерево. То самое, что она увидела, едва первый раз открыла глаза в этом мире.

Она села, знаком попросив подать лежавшую в стороне скомканную рубаху. Заморец торопливо протянул ей вещи.

— Что это? — спросил он с плохо скрываемым любопытством. — Почему ты упала без памяти? Какая-то магия?

— Хуже, — мрачно буркнула Фрея, просовывая голову в узкий ворот. — Память.

— Причём тут она? — удивился собеседник, бросив на неё тревожный взгляд.

— Ты знаешь, что это? — спросила девушка, кивнув на обломки.

— Откуда? — пожал плечами её спутник.

— Ну, на что это по-твоему похоже?

— Какая-то…тележка, — предположил заморец, произнеся последнее слово на своём языке.

— Почти угадал, — хмыкнула Фрея, натягивая штаны. — Это сиденье на колёсах. Для тех, кто не может передвигаться сам.

Брови Отшельника поползли вверх. Вскочив, он подбежал к останкам кресла и, став на четвереньки, принялся их внимательно рассматривать. Чуть ли не обнюхивал каждую деталь.

— У вас делают такие замечательные вещи? — спросил старик, подняв голову.

— У нас много чего делают, — криво усмехнулась девушка. Похоже, он так ничего и не понял.

Однако Фрея в очередной раз его недооценила. Оторвавшись от изучения невиданного предмета, собеседник спросил:

— А оно чьё? Ты же сама ходишь?

Девушка почувствовала, как глаза начинает щипать от приближавшихся слёз, а горло перехватило холодным стальным обручем. С мягким шлепком упала первая капля дождя, оставив она оленьей коже рубахи тёмное пятно.

— Это я здесь хожу, — наконец, выдавила из себя Фрея, изо всех сил стараясь не разреветься.

— А там? — подался вперёд собеседник. — В своём мире? Не могла?

— Нет, — прерывисто вздохнула она, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— С рождения? — уточнил старик, с тревогой глядя на стремительно сереющее небо и приближающуюся полосу дождя.

— Нет! — только и смогла выговорить девушка, не замечая ничего вокруг. В голове всё перемешалось, мысли путались, словно ягодные плети, густо обвившие рухнувшее дерево.

Это что же получается? Та, многократно проклинаемая таинственная сила, что перебросила Фрею в это дикий, жестокий мир, не только лишила её матери, дома, привычной жизни и даже имени, но словно в качестве компенсации вернула способность ходить? Вспомнив себя в кресле у окна, за которым ездили машины, спешили по своим делам люди, гуляли дети, и неторопливо прогуливались парочки, девушка никак не могла решить, такой ли уж равноценный получился обмен?

Размышления прервал добравшийся до них дождь.

— Скорее в шалаш! — подхватив её под мышки, с трудом поставил на ноги старик и закричал. — Промокнешь!

Шлёпнувшись на охапку травы, Фрея упала на спину, подложив под голову руки, невидяще глядя в пахнущую берёзовым листом темноту и мрачно размышляя, каких ещё ждать сюрпризов от жизни… и от памяти.

Часть 3

Глава I Есть вещи, которые не меняются

— Ну, стало быть, бывайте. — Оба управляющих встали.

— Празднуйте в мире, не станем мешать. Праздник нынче. Традиция. А у нас, в Туссенте, традиции…

— Знаю, — не дал ему договорить Геральт, — святое дело.

Серое, тяжёлое небо низко нависало над голым почерневшим лесом. Только редкие мелкие снежинки оживляли суровую картину, кружась в воздухе, словно летние мотыльки. Но и они, падая, таяли, добавляя воды в и без того мокрую землю, испещрённую следами обутых в мокасины ног и длинными, бесконечными полосами, петлявшими между деревьев.

Племя Детей Рыси направлялось к зимней стоянке. Почти каждый что-нибудь нёс. Охотники и самые старшие из «рысят» шли обвешанные оружием с головы до ног. Женщины с подростками, кроме корзин за плечами, тащили тяжело нагруженные волокуши, оставлявшие глубокие борозды в раскисшей земле. Даже дети с гордым видом несли маленькие узелки.